Китайские сказки

Волопас и ткачиха

Жили в старину два брата. Старший женатый, меньшой холостой. От зари до зари трудится меньшой в поле. На рассвете встанет, похлебает рисового отвара прокисшего, идет в поле, до обеда спины не разгибает, в обед опять отвара поест, до позднего вечера трудится. А старший брат с женой дома сидят, разными яствами лакомятся.

Пашет как-то меньшой брат, вдруг старый вол ему и говорит:

— Ню-лан, ты домой обедать пойдешь?

— Я бы пошел, да боюсь, заругают, коли ворочусь рано.

— А ты не бойся, иди!

— Как же я пойду?..

— А так… Видишь на том краю поля большой камень? Допашем до него и плуг сломаем.

Подошли они к большому камню. Вол как разбежится. а Ню-лан ему помогает, плуг подталкивает, потом как дернет его назад — затрещал плуг, в щепы разлетелся. Пошли они домой.

Невестка как раз пельмени стряпала. Увидала она деверя и говорит ласково:

— Садись, братец, ешь скорее, я уже хотела посылать за тобой!

А старший брат спрашивает:

— Ты что так рано воротился?

— Плуг сломался.

Ничего на это не ответил старший брат. А младший уселся и давай пельмени есть.

Пошел Ню-лан на другой день пахать. Стало время к обеду приближаться, вол и говорит ему:

— Ню-лан, в обед все люди пампушки едят.

— Не пойду я нынче домой!

— Да ты не бойся, иди.

— Как же я пойду…

— Видишь на том краю поля большой камень? Допашем до него, соху разобьем, домой пойдем.

Подошли они к большому камню. Вол как разбежится, а Ню-лан ему помогает — дернул он соху назад: пын! Затрещала соха, в щепы разлетелась. Пошли они домой.

Увидела деверя невестка и давай ругаться:

— Ах ты, безмозглый черт, опять в такую рань пришел обедать!

Спрашивает старший брат:

— Ты чего так рано воротился?

— Соха сломалась.

Ухмыльнулся старший брат и говорит:

— Вчера плуг сломал, нынче соху, видать, неохота тебе в поле работать. Завтра тебя отделю!

Тут как раз невестка пампушки принесла, на пару испеченные. Ничего не ответил Ню-лан брату, за еду принялся.

Пошел Ню-лан на третий день пахать. Стало время к обеду приближаться, вол и говорит ему:

— Ню-лан, нынче на обед пирожки, в масле жаренные. Пойдем домой.

— Не могу я! Брат вчера грозился отделить меня!

Отвечает вол:

— Не бойся, иди домой. Рано ли ты воротишься, поздно ли, — все равно делиться.

— А что я скажу, если сейчас ворочусь?

— Скажешь — ручка от сохи сломалась, а мы ее сейчас об камень разобьем.

Подошли они к большому камню, разбежался вол, а Ню-лан ему помогает, — как дернул назад: кэча! Треснула соха, отломилась от нее ручка. Стал Ню-лана вол поучать:

— Накоси травы гэрмань, прихвати охапку. Придем домой, брось ее мне, только есть ее я не стану, ты пообедай, после подойдешь ко мне и скажешь:

Траву гэрмань не ест мой старый вол,

И кислый рис мне так не по нутру!

Тростник зеленый любит старый вол,

А я люблю пампушки на пару.

Когда брат выделит тебе долю, ты ничего не бери, попроси только старого вода, старую телегу да веревку с узлами.

Увидела невестка, что Ню-лан опять рано воротился, разозлилась и давай его ругать:

— Ах ты, безмозглый черт, опять в такую рань пришел! И как только ты про пирожки пронюхал?

Увидел старший брат сломанную ручку от сохи, от злости слова вымолвить не может.

А пирожки зарумянились, так и шипят в масле, пора их к столу подавать! Ничего не ответил Ню-лан брату, за еду принялся. Ходит вокруг него невестка, злится, поглядывает косо. Ню-лан наелся, вышел во двор, встал перед волом и говорит:

Траву гэрмань не ест мой старый вол,

И кислый рис мне так не по нутру!

Тростник зеленый любит старый вол,

А я люблю пампушки на пару.

Услыхала это невестка да как закричит в сердцах:

— Черт безмозглый, болтать — это ты мастер, а как за дело примешься, все у тебя из рук валится.

Слез старший брат с кана, пошел людей скликать, чтоб свидетелями при разделе были.

Спрашивает невестка:

— Ты что возьмешь, братец?

— Ничего мне не надо, только старого вола, ломаную телегу да веревку с узлами.

— А рису не возьмешь?

— Не возьму!

Не стал Ню-лан дожидаться брата, крикнул волу: «Пошли!» — запряг телегу и уехал.

Выбрались они за околицу, Ню-лан и спрашивает:

— Куда ж нам теперь путь держать?

Отвечает вол:

— Прямо на юг.

А длинная-предлинная дорога, которая была перед ними, как раз и вела на юг.

Ехали они, ехали и только к вечеру до ущелья добрались. Смотрят — ручеек у самого входа чистый, прозрачный.

Говорит вол:

— Ну не благодать ли! Захочешь пить — вода рядом. Захочешь есть — трава под ногами. Распряги-ка меня, а сам отдохни вон на том большом черном камне!

Пошел вол в ущелье, медленно идет, зеленую травку жует, похрустывает. А Ню-лан голодный на камне сидит.

Говорит Ню-лан:

— Хорошо тебе, вол, ты и наелся, ты и напился. А мне каково? Хотел я риса немного с собой захватить, да ты не велел. Что же мне теперь делать?

Промычал вол: игэ-гуай, обратно повернул, спрашивает:

— Ты есть хочешь? Иди туда, где дорога сворачивает, купи еды, какой хочешь, а расходы на меня запиши.

Пошел юноша, куда ему вол сказал, наелся досыта. Спрашивают его:

— На кого записать?

Отвечает юноша:

— На старого вола запишите.

Довольный воротился Ню-лан. Вол его и спрашивает!

— Хорошо поел?

— Ай-я, лучше некуда!

— А теперь слушай, — говорит вол, — завтра, в седьмой день седьмой луны, распахнутся Южные ворота неба и внучки Ван-му выйдут стирать свою одежду. Сядут они в ряд, и седьмой с западного края будет Чжи-нюй — Небесная ткачиха. Как развесит она свою одежду сушить, стащи ее потихоньку да спрячь. А будешь отдавать, кликни меня три раза, я мигом явлюсь. Не то уйдет она от тебя.

Всю ночь Ню-лан не спал, боялся пропустить небесных фей. Вдруг слышит тихий скрип — хуа-ла-ла, — это отворились Южные ворота неба, из ворот стая голубок вылетела, белые-пребелые. Подлетели они к ущелью, там как раз река текла, на берег опустились, красавицами-девушками оборотились. Уселись девушки на камне у воды, стирать принялись. Приметил Ню-лан, которая из девушек седьмая с западного края, взял да и спрятал ее платье.

Увидела Чжи-шой юношу, сразу смекнула, что это он взял ее платье, и говорит:

— Ты зачем взял мое платье? Отдай. Слышишь? Отдай!

Ню-лан не отдает.

Тем временем шестеро сестер высушили свою одежду, стали домой собираться, спрашивают седьмую сестру:

— А ты, сестренка, почему домой не собираешься?

— Не могу. Кто-то стащил мое платье.

Обернулись шестеро сестер белыми голубками, улетели в небо. Подлетели к небесным воротам, назад воротились, седьмую сестру кличут:

— Быстрее, сестренка! Сейчас ворота запрут!

Тут как раз краснолицый детина появился, как закричит:

— Эй! Торопитесь, кому домой надобно!

Крикнула в ответ Чжи-нюй:

— Ну и пусть закрываются! Не могу же я без платья вернуться!

Заскрипели небесные ворота и впрямь закрылись.

Ню-лан как сидел, так и сидит на камне. Подошла к нему Чжи-нюй и говорит:

— Я женой тебе стану, только отдай платье!

Ню-лан не отдает.

Тогда Чжи-нюй говорит:

— Давай дом строить, а то замерзнешь под открытым небом!

Отвечает Ню-лан:

— А из чего строить, когда вокруг ни бревнышка! Так и будем сидеть.

— Нет, не будем. Подвинься малость, сядь на краешек! Глаза зажмурь.

Сказала так Чжи-шой, быстро вытащила из расшитого кошелька узорчатый платочек, расстелила, дунула, в тот же миг дом перед нею вырос.

Говорит девушка:

— Открой глаза!

Открыл Ню-лан глаза, смотрит — дом стоит, обрадовался, в ладоши захлопал.

Вошли они в дом, так и остались в нем жить.

Живут да поживают. Дочка у них растет, шесть годков ей сровнялось, сыну третий год пошел.

Вот однажды и говорит Чжи-нюй мужу:

— Сколько времени прошло! Дети у нас уже выросли. Сгниет от старости платье, которое ты тогда спрятал! Лучше отдай его мне!

Думает Ню-лан: «Оно и правда. Дети у нас уже выросли, отдам-ка я Чжи-нюй платье». Подумал так Ню-лан, достал из-под камня платье, жене отдал.

Как только наступила полночь, Чжи-нюй ушла, детей и мужа бросила.

Проснулся Ню-лан, дрожит от холода, открыл глаза, смотрит — небо над ним все звездами усеяно, пошарил вокруг рукой — под головой холодный камень, а жены нет. Ребенок плачет, молока просит. Только сейчас вспомнил юноша, что старый вол ему наказывал: «Станешь отдавать одежду, кликни меня три раза». Как же я мог забыть про это?

Только подумал он о воле, тот вмиг перед ним явился и говорит:

— Вот видишь, ушла Чжи-нюй. Ты отчего не кликнул меня, как я тебе велел?

— Забыл!

Говорит вол:

— Зарежь меня!

— Как же это я зарежу тебя, моего благодетеля!

Отвечает вол:

— Нечего толковать понапрасну! Как зарежешь меня, принеси немного хвороста, кости мои сожги, а шкуру на себя надень. Да еще сплети две корзины, в одну сына посади, в другую — дочку, потом зажмурь глаза и отправляйся к Южным воротам неба за женой. Эти ворота золотой лев стережет. Как бросится он на тебя, ты ему скажи: «Не тронь меня, золотой лев, я муж твоей седьмой тетушки, а это ее дети в красных штанишках». Скажешь так, золотой лев уймется и на место уйдет. Пройдешь Южные ворота, еще одни ворота увидишь, их серебряный лев стережет, как кинется он на тебя, ты ему скажи: «Не тронь меня, серебряный лев! Я муж твоей седьмой тетушки, а это ее дети в красных штанишках». Серебряный лев уймется, на место уйдет. Войдешь в третьи ворота — увидишь черта, клыки у него наружу, в руках молот — от волчьего клыка не отличишь. Кинется он тебя бить, а ты ему скажи: «Не тронь меня, черт! Я муж твоей седьмой тетушки, а это ее дети в красных штанишках». Скажешь так — черт оступится да упадет. Тут выйдет к тебе теща. Иди с ней в дом. Увидишь там семерых девушек на кане, только сразу не признаешь, которая из них твоя жена. Пустишь сына, к кому он побежит, чью грудь будет сосать, та и есть твоя жена.

Ню-лан сделал все, как велел вол: надел воловью шкуру, вошел в небесные ворота и отыскал наконец свою жену.

Теща отвела молодым дом, и стали они жить да поживать.

Только невзлюбил Ню-лана старый тесть. Решил он извести зятя и предложил ему в ловкости помериться.

Говорит Чжи-нюй мужу:

— Хочет отец, чтоб ты завтра в ловкости с ним померился. Спрячется он, так ты, смотри, ищи его хорошенько! Сперва весь двор обыщешь, к южной стене подойдешь, увидишь на стене клопа, это и будет твой тесть.

На другое утро вышел старик во двор, Ню-лана кликнул:

— Ну-ка, зятек, выходи, поиграем с тобой!

Отвечает Ню-лан:

— Ты старый, я молодой. Какая уж тут игра?

Говорит старик:

— Эка важность! Я сейчас спрячусь, а ты попробуй найти меня! Найдешь — помилую, не найдешь — съем!

Обернулся старик клопом, схоронился в южной стене, залез в трещину. Ищет его Ню-лан, ищет, весь двор обыскал — нет старика. Подошел юноша к южной стене, видит — клоп сидит, поближе подошел и говорит:

— Уж не ты ли это, почтенный тесть, клопом обернулся? Если не ты это, а и впрямь клоп, я сейчас раздавлю его! Ай-я! До чего же вонючий!

Тут старик как закричит:

— Это я, это я! Не дави меня! Ой, на бороду наступил!

Спрашивает Ню-лан:

— А ты не съешь меня?

— Не съем, ступай домой!

Пришел Ню-лан домой, а Чжи-нюй ему и говорит:

— Завтра отец опять загадает загадку. Яблоком обернется, в матушкин сундук спрячется. Смотри, ищи хорошо!

Вышел старик на другое утро и кричит:

— Давай, зятек, поиграем! Я спрячусь, а ты меня ищи!

Делать нечего. Стал Ню-лан тестя искать. В доме ищет, за домом рыщет, яму с травой обшарил — нет нигде старика. Вошел тогда юноша в тещины покои, открыл сундук, глядь — на красном свертке красное яблоко большое лежит. Схватил его юноша и говорит:

— Уж не ты ли это, почтенный тесть? Если не ты это, а и впрямь яблоко, я сейчас его съем. Уж очень оно, видать, на вкус хорошо!

Старик как закричит:

— Отпусти! Опять мне всю бороду выдрал!

Спрашивает его тогда Ню-лан:

— А ты не съешь меня?

— Не съем. Ступай домой!

Воротился Ню-лан домой, а Чжи-нюй ему и говорит:

— Завтра отец тебя заставит прятаться.

Отвечает Ню-лан:

— Хэй! Куда же я такой большой спрячусь?

Говорит Чжи-нюй:

— Не бойся, я научу тебя, что делать.

Только утро наступило, старик опять зовет зятя:

— Давай, зятек, поиграем, теперь ты спрячься, а я тебя искать буду.

— Давай, — согласился Ню-лан.

Присел Ню-лан на корточки, перекувырнулся, вышивальной иглой обернулся. Спрыгнула Чжи-нюй с кана, подобрала иголку, вышивать стала, а сама говорит:

— Ищи, отец! Ню-лан уже спрятался.

Кинулся старик искать, весь дом обыскал, весь двор обшарил — не может. Воротился в дом и говорит своей старухе:

— Не нашел я его. Он меня нашел, а я его нет.

Бросила тут Чжи-нюй иголку на пол, опять Ню-лан перед ней. Говорит ему Чжи-нюй:

— Хочет отец завтра наперегонки с тобой бегать, смотри, как бы он верх не взял!

— Как же это он верх возьмет?

— Ай-я! Тебе ни за что за ним не угнаться! Иди скорее в амбар, увидишь там красные семена, набери одну меру с лишком да красных палочек для еды прихвати. Еще дам я тебе головную шпильку, из золота сделанную. Как станет тебя отец догонять, я крикну: «Брось шпильку». Только помни, бросать надо вперед, а не назад!

Вышел на другое утро старик, зятя кличет:

— Эй, зятек! Давай наперегонки побегаем, ты впереди, я за тобой. Догоню — съем, не догоню — помилую!

Согласился Ню-лан, и побежали они. Зять впереди, тесть позади, а жена с тещей взяли детей и вслед за ними пустились.

Бежит Ню-лан, бежит, вдруг бросил две палочки да два красных зернышка. Бежит, бежит, опять две палочки да два зернышка бросил. Тесть бежит, палочки да зернышки подбирает. Поднимет — дальше бежит, опять поднимет, опять бежит и приговаривает:

— Ну и зятек! Ему бы с жизнью прощаться, а он все вещи у меня ворует!

Разбросал Ню-лан все зернышки, разбросал все палочки, а бежать еще далеко. Видит Чжи-нюй — отец мужа догоняет, сейчас его схватит, как закричит:

— Брось шпильку! Быстрее!

Теща тоже кричит:

— Быстрее! Быстрее!

Обернулся Ню-лан, видит — тесть совсем близко, вытащил шпильку, назад бросил. В тот же миг мужа и жену небесная река разделила. Ню-лан остался на одном берегу, Чжи-нюй — на другом. Плачут жена и дети. Даже теща слезы льет. Плачет Ню-лан на другом берегу один-одинешенек.

Увела теща в дом дочь и внуков, тесть тоже ушел. Так и остался Ню-лан жить на другом берегу. С той поры муж и жена могут встречаться только в седьмой день седьмой луны.

В этот день с самого утра все птицы поднимаются в небо, вырывает теща у каждой по перышку: у сороки рябой, у сороки простой, у жаворонков да ласточек, из перьев мост строит.

К вечеру седьмого дня седьмой луны, если все время глядеть на небо, можно увидеть Млечный Путь — длинный-предлинный мост через Небесную реку. На этом мосту и встречаются Волопас — Ню-лан и Ткачиха — Чжи-нюй. Если спрятаться в виноградных лозах, можно услышать их разговор. Говорит Чжи-нюй мужу с обидой:

— Велела я тебе шпильку вперед бросить, а ты ее назад бросил, вот и разделила нас Небесная река!

Отвечает Ню-лан:

— Увидел я, что отец твой меня догоняет, со страху забыл, что ты велела. Триста шестьдесят дней в году, триста шестьдесят чашек да триста шестьдесят котлов у Ню-лана. Чжи-нюй, как придет, все перемоет, стопкой сложит. И одежду всю перестирает да перештопает.

А на шестнадцатый день седьмой луны к матушке уходит, нельзя ей больше с Ню-ланом оставаться.

avtorsЕсли вам понравилась статья, или вы не согласны с мнением автора, вы можете прокомментировать статью и высказать свою точку зрения.


Комментариев пока нет

    • Привет Гость

      Минутка досуга

      Отдохнем!

      Интерьер вашего дома

      Интерьер вашего дома

      Хотите узнать, как расположить диван или плазменный телевизор? Здесь вы можете спроектировать в онлайн программе все что угодно, и затем сохранить данные на компьютер.

      А изменить язык на русский вы можете в верхнем меню справа - с language на русский.


      Или вы можете скачать бесплатные программы для создания дизайна интерьера дома, квартиры, комнаты.. Достаточно выбрать ту, которая больше вам подходит.

      pCon.planner (85 Мб)

      IKEA Home Planner (8 Мб)

      Sweet Home 3D (39 Мб)

      Сайт для детей и их родителейКопирование материалов разрешено только с указанием активной ссылки на первоисточник